Музей памяти жертв политических репрессий в Мордовии — Стенд «Меня умоляют профессора и академики»

Музей памяти жертв политических репрессий в Мордовии — Стенд «Меня умоляют профессора и академики»
А. В. Горбунова (внучка И. П. Кривошеева): «В этом году исполняется 120 лет со дня рождения одного из старейших поэтов Мордовии и единственного основоположника мордовской (эрзянской) профессиональной поэзии Ильи Петровича Кривошеева (Илька Морыця). Илья Петрович не уроженец Мордовии: он родился на хуторе Маяк Саратовской губернии в крестьянской и очень бедной семье. Впоследствии его мать, Ефимия Петровна Кривошеева, станет признанной Первой народной мордовской сказительницей. Фамилию Кривошеевы дал роду А. С. Пушкин. Настоящая фамилия — Стесины. Это произошло в то время, когда Александр Сергеевич оказался в Саратовской губернии, собирая информацию о Пугачёвском восстании.

Илья Петрович окончил два высших учебных заведения и был очень уважаем своим преподавателем М. Е. Евсевьевым. После окончания Саратовского университета и преподавания в школах, И. П. Кривошеев был приглашён на работу в Мордовию, так как преподавателей такого уровня образования в Республике было очень мало. Илья Петрович был направлен на работу в рабфак. В Саранск он уже прибыл с молодой женой Анной, с которой познакомился на отдыхе в Миргороде. Это был 1935 год. В стране уже шли репрессии. Начались они и в Республике Мордовия. Илью Петровича арестовали по доносу соседки — жены поэта Чумакова, Ольги. Она увидела в доме Кривошеевых фото Ильи Петровича, где он был заснят в форме царской армии. На тот момент Илья Петрович только что окончил военное училище и сфотографировался в форме. А через некоторое время произошла Великая Октябрьская революция. Спустя год Илья Петрович уже служил командиром Красной Армии.

Арестовывать пришли ноябрьским дождливым вечером, когда семья только отужинала. У Кривошеевых на тот момент уже было двое мальчиков: одному — два года, другому — год и восемь месяцев. Работники НКВД вели себя грубо и цинично. Видя, что мужу становится плохо, Анна обратилась к одному из сотрудников НКВД с просьбой разрешить Илье Петровичу присесть на стул. Но услышала ответ: «Насидится ещё». Анна не стерпела. Донская казачка, она не могла видеть такое. Оттолкнув НКВДэшника, Анна усадила мужа. То, что её не ударили или не арестовали, было сродни чуду. Илью Петровича увели, а все его труды, записи уникальных сказов матери, редкие книги, которые он приобретал, будучи ещё студентом на сэкономленные со стипендии деньги, — всё было грубо свалено на брезент и загружено в машину.

А для Анны и двух малышей начались страшные дни. Зарплату Ильи Петровича ей не выдали. Анна носила мужу передачи, а поскольку детей оставить было не на кого, брала их с собой. Привязав их по-цыгански шалью к груди, в обеих руках несла поклажу с чистым бельём, махоркой и не мудрёную, но домашнюю еду. Выходила из дома в полночь и за два часа по ноябрьскому холоду с двумя грудными детьми добиралась до тюрьмы по пустому, тёмному городу без тротуаров. Приходила Анна и становилась по счёту в очереди уже 862-й. Женщины в очереди жалели её. Когда в доме стало нечего есть, Анна решилась на отчаянный шаг — идти просить работу у начальника НКВД Николая Красовского. Этот человек носил прозвище «палач», так как именно при нём начались пытки и зверские избиения заключённых. Брат Ильи Петровича на коленях молил Анну не делать этого. Накануне Красовский сбросил с лестницы жену поэта Якова Григошина, пришедшую так же просить работу. Женщина сильно разбилась. Анна намеревалась навестить женщину в больнице, но та запретила, передав это через знакомых, иначе Анну тут же арестовали бы.

Анна подошла к зданию НКВД. Удивило её то, что на входе не было часового. Не было никого и внутри. Анна сочла это знаком и поднялась на второй этаж. Увидев дверь с табличкой «Начальник НКВД — Красовский», вошла. Красовский сидел за столом, изучая документы или делая вид. Анна поздоровалась. Ответа не последовало. Анна поздоровалась снова. Опять молчание. Анна произнесла: «Ну, раз здесь никого нет, я пойду». «Сядь», — раздалось наконец. Анна выбрала стул в углу комнаты, мысленно прикидывая, куда она вцепится Красовскому, если тот вздумает ударить её. Красовский подошёл к шкафу, извлёк книгу стихов Ильи Петровича, ткнул пальцем в его фото и спросил: «За него пришла просить?» — «Нет». Этот ответ его удивил. Красовский перевидал в своём кабинете несчётное число тех, кто просил за своих мужей, жён, детей, братьев, друзей, произнося одни и те же слова, что арест их — это ошибка, недоразумение. А здесь…

«Я пришла просить работу», — ответила Анна. Красовский секунду смотрел на неё молча, а потом разразился таким гомерическим хохотом, что Анна засомневалась в его вменяемости. Прохохотавшись, Красовский произнёс: «Да знаешь ли ты, что здесь меня умоляют профессора, академики, хоть о какой-нибудь работе, хоть полы мыть, и я им не даю этого». Анна рассвирепела. Может ли называться человеком этот …, что насмехается над чужой болью и отчаянием?! Она встала: «Я умру вот на этой половице, но не наклонюсь вымыть её». Красовский замер, а Анну понесло. Она «выплюнула» ему в лицо всё, что наболело: «И ещё я знаю, что мой муж скоро выйдет, а вы сядете на его место, а может быть, вас и расстреляют!» Красовский слушал. И вдруг произнёс: «Может быть. Может быть, ты и права. Хорошо, я дам тебе работу». И, видя, как засияли глаза Анны, добавил: «Но эта работа будет для тебя хуже, чем её отсутствие». И протянул ей руку. Анна её не приняла, сказав, что руки врагам народа не пожимает. То, что она вышла из кабинета Красовского невредимой после такого поведения, впоследствии она сама называла «чудом».

Анну направили в Ардатов в «Дом малютки» кормилицей, где она должна была кормить грудью трёх государственных детей. Так назывались осиротевшие дети партийных работников. Собственных детей у неё сразу забрали и поместили в бокс. Спустя некоторое время она узнала, что её мальчики умирают от голода. Анна врывается к главврачу и слышит в ответ: «Мы не обязаны кормить и лечить детей врагов народа». За Анной установили слежку. Когда женщина уже была в отчаянии, она вдруг заметила, что слежку сняли. Потом её допустили к детям. То, что она увидела, повергло её в ужас — это были почти два трупика, исхудавших и синих. Дети начинали болеть. И только сейчас их стали прикармливать и лечить.

Оказалось, что Илье Петровичу так и не смогли предъявить обвинения и, за недоказанностью улик, освободили. В заключении Илья Петрович провёл почти два года. Когда он пришёл на квартиру, где жил до ареста с семьёй, его встретили незнакомые люди. В панике Илья Петрович кинулся искать своих и нигде не находил ответа. И только потом узнал, где они находятся. Илья Петрович вернулся из заключения с пошатнувшимся здоровьем от побоев и пыток. Он рассказывал о «кресте». Осуждённого заставляли брать в каждую руку бутылку из-под шампанского, наполненную речным песком. Требовалось, чтобы человек стоял несколько часов, раскинув руки в стороны. Как только заключённый падал от изнеможения, начинались побои…

Когда Илью Петровича освобождали, он напомнил о своих трудах и книгах, что были конфискованы в момент ареста. В ответ услышал: «Если не хотите вернуться сюда снова, подписывайте, что всё получили обратно». Илью Петровича и его семью направили в Ичалковский район на педагогическую деятельность. Жильё не предоставили. Уже с тремя маленькими детьми Илья Петрович и Анна сменили 22 съёмные квартиры. За Ильёй Петровичем установили слежку. Наушничали на его уроках под дверью. Своего жилья так и не было. И наконец, правительство Мордовии решило начать строительство дома для поэта и его семьи к 60-летию Ильи Петровича. Но премудрые ичалковские административные работники Морозов и Вичкензин решили поживиться. Они объявили Илье Петровичу, что в казне района денег сейчас мало, и ему желательно вложить свои средства, которые он получил за несколько вышедших сборников. А они потом всё возместят. Илья Петрович даже не мог и помыслить не поверить людям, и сделал это. А когда дом был построен и Илья Петрович пришёл за расчётом, ему было сказано, что никаких денег от него никто не получал и доказательств этому нет (Илья Петрович от великой порядочности не мог требовать квитанций за стройматериалы) — и в результате дом стал коммунальным. И человек, переживший бедность, революцию, войну, ещё одну войну, голод, арест, пытки и ни разу не возроптавший, на этот раз заплакал.

Умер Илья Петрович в 1967 г. от рака желудка. Мужество этого человека таково, что, испытывая жуткие боли, он не издал ни стона, боясь побеспокоить ночью близких, забывающихся коротким сном… Похоронен Илья Петрович в с. Ичалки. Его имя носит улица, на которой он жил, и детская библиотека Ичалковского района, а на территории педагогического колледжа, где он работал, установлен бюст. Но всё же, пришло время призвать к ответу всех виновных в подобных судьбах» (из статьи «Судьба человека» от 2018 г.).

14:57
184
RSS

Романтично

12:56
трансформируемся!????????????
17:56
Реально неземная красота
01:40

Романтично

14:42

Романтично

11:38
Здорово ????????????
10:16
22:24

Возможно и так

20:12
Здорово ????????????
11:52
Вот это цвяточки ????
22:00

Познавательно о-о-о-очень

Возьму на заметку

22:28
трансформируемся!????????????
07:51
Малышня)))????

Романтично

00:14

Познавательно о-о-о-очень

09:01

Не очень интересно